Когда шагаешь по траве. стр 33
Читать эти слова тяжело. Оказывается, даже при большом естественном богатстве, когда на гектаре имеется 500-800 тонн гумуса, потери его за последнюю половину столетия на Северном Кавказе, например, достигли одной трети.

Куда он девается?

Посмотрите в августе на полевые дороги Кубани, на сами частью уже убранные поля: сплошной поток машин всех видов и рангов - автомобили, вплоть до КамАЗов, комбайны, жатки, подборщики - движутся туда-сюда по полям, спешат вывезти зерно, кукурузу, подсолнечник, свеклу, колеи видны повсюду, во всех направлениях. Все везут добро, без которого мы не можем жить, оно создано гумусом, вобрало в себя плодородие земли. Гумус обернулся пищей для людей и домашнего скота. Везут, а за собой оставляют голое, утрамбованное, как асфальт, жесткое поле.

Хотелось бы, чтобы обратно эти машины везли на поля навоз да разбрасывали бы его, заделывали, одновременно порыхлив плотную землю, чтобы не распылялась, не отдавала воду, которая еще оставалась в ней. Но ничего этого не бывает, все торопятся убрать урожай, обработка поля откладывается на потом. И жаркие августовские ветры подымают и крутят над полями столбы пыли с листьями кукурузы и половы. Жарко, сухо, неуютно и людям, и земле, которую истоптали, оголили и оставили вот так под горячим солнцем.

Сколько раз за сезон проходят по полю машины?

Агрономы посчитали, а публицист Анатолий Иващенко создал два кинофильма, посвященных этой проблеме.

Так вот, за сезон тракторы проходят по южным полям до 12-14 раз - с плугами, дисками, культиваторами, сеялками, катками, распылителями. А ведь это машины весом от четырех до двенадцати тонн каждая! Кроме того, на севе и уборке по полю бегают автомобили, отвозят урожай от комбайнов и жаток. Еще пять - семь пробежек. Груженый ЗИЛ весит от семи до десяти тонн...

В науке возникло новое понятие: МДП - машинная деградация почв.

Как же при таком напоре чернозему сохранить свою зернистую структуру, рыхловатое сложение, при котором в почве остается место и для воды, и для воздуха, и для углекислого газа, другим необходимым элементам для преобразования грубой органики в тончайшие органоминеральные молекулы, используемые корнями растения? Как сохранить микроорганизмы, червей и многоножек, которые тоже работают на благо и здоровье почвы?

Много лет земледельцы просят машиностроителей создавать легкие агрегаты и движители с мягкой колесной опорой. Но глухи работники, ведающие созданием машин, гонят они на поля тракторы К-701, Т-150, силосные комбайны КСК-100 весом в 8 тонн. И пыль - эта умерщвленная земля - висит над полями неделями, пока не унесет ее ветер.

Мы несколько раз уже упоминали о ведущей роли севооборота для разумного пользования землей. В России они были придуманы и применялись еще в XVIII веке. Тогда же пошел на поля и свой, ярославский и пермский клевер, а позже и люцерна. Еще раньше в ходу были трехпольные севообороты (пар - озимь - яровое), их заменили семи-восьмипольные плодосмены с двумя полями трав, на юге - десятипольные - тоже с травами и парами. Севооборот со сменной культурой меньше утомляет пашню, пары дают отдых земле, а травы обогащают органикой и дерниной.

Считается, что у нас сегодня повсюду используют севообороты. И в планах, и в отчетах непременно пишут, что севообороты имеются, они работают. Но на деле плодосмен далеко не всегда соблюдается, поскольку план по зерну выше всякой меры. И тогда плодосмен нарушается, зерно сеют по зерну, ущемляют травы, а в итоге страдает почва. Можно смириться с единичными нарушениями. Но когда они год за годом и повсюду, тогда пашне очень плохо.

Севооборот - это комплекс биологической защиты почвы от истощения, от потери плодородия. Это - Закон землепользования.

Поэтесса Ольга Фокина, живущая в Вологде, написала:

Храни огонь родного очага
И не позарься на костры чужие!
Таким законом наши предки жили
И завещали нам через века:
Храни огонь родного очага!
Лелей лоскут отеческой земли,
Как ни болотист и ни каменист он,
Не потянись за черноземом чистым,
Что до тебя другие обрели.
Лелей лоскут отеческой земли!

Необратимые утраты.
 
Цивилизованное человечество сейчас чем-то напоминает ребенка,
получившего ко дню своего рождения слишком много игрушек.

Джордж Томсон

Писать о таких утратах тяжело.

Они вынуждены. И почти всегда связаны с нуждами технического прогресса, который так или иначе уменьшает площади кормящей нас земли, лесов, лугов, огородов и садов.

...Панорама карьеров Курской магнитной аномалии (КМА), где добывается значительная часть железной руды для металлургических заводов Европейской части СССР, очень напоминает инопланетный мертвый ландшафт из какого-то фантастического фильма.

На площади, где недавно расстилалась черноземная степь с небольшими, редкой красоты дубравами по водоразделам и возле рек, сегодня зияют огромного размера ямы, нижние уступы которых настолько глубоки, что затянуты в иные дни непроходящей сизой дымкой из выхлопных труб. Там ревут машины, лязгает железо, оттуда ползут по серпантину дорог мощные КамАЗы с рудой.

Степь с плодородной землей исчезла здесь на площади в 22 тысячи гектаров. Для новых карьеров отведены еще 5 тысяч гектаров. Вокруг этой изрытой земли поднялись отвалы и терриконы. Чуждый запах глубин оттеснил аромат зеленых полей, покрытых в сухие дни сизой пленкой пыли. Грустно смотреть и на русла высохших, обезвоженных рек. Обезвожены не только реки - вся земля на площади не менее четверти миллиона гектаров. С обсохших отвалов пыль срывается облаками, ветер подхватывает ее и разносит на десятки километров по округе.

Днем и ночью здесь грохочут, лязгают и уходят на север и юг составы с рудой - пищей для доменных печей. Молох промышленности раздавил природу. И давит все сильней.

Это потерянная земля. Возле отвалов - огромных насыпей из пустых пород, - стараясь как-то исправить нарушенный порядок, суетятся ученые и земледельцы. В одном месте они восстановили тридцать гектаров живой земли, в другом все еще возят на сглаженные насыпи чернозем, чтобы закрыть пылящие глубинные породы и посадить здесь хотя бы лес. Стоимость гектара восстановленной земли очень высока, от 500 до 20 тысяч рублей.

Двадцать миллионов кубометров чернозема, снятого над карьерами много лет назад, лежит в огромных буртах, они поросли густым бурьяном. Никому не нужный чернозем. Золотое, никому не нужное плодородие.

Вот такие издержки века технократии. Здешняя степь не ведала, что под ней лежит огромное тело из железной руды. Руда стала необходимой для промышленности. И степью пожертвовали.

...В стороне от Тулы, у города Кимовска, можно увидеть другой ландшафт, похожий на самые мрачные картины сюрреалистов. По левую сторону дороги на Епифань, к историческому Куликову полю, километров на пятнадцать в длину и столько же в ширину, степь превращена в изрытое, дурно пахнущее и абсолютно безжизненное пространство. Холмы зеленовато-серого цвета чередуются с озерами мертвой воды, от которой веет сильным запахом серы. В глубине этого лунного ландшафта, где в самый раз поселяться чертям, где ни кустика, ни травинки, ни чистого воздуха, маячат стрелы огромных экскаваторов. Они переваливают с места на место грунты глубиной в 25-30 метров и выбирают из-под них семидесятисантиметровый пласт курного угля, оставляя на месте выработок озера зеленой воды и отвалы с серным колчеданом. Жуткая, обезображенная, навсегда потерянная земля. Сущий ад.

На краю Кимовского полигона работают лесники. Бульдозер разравнивает холмы, на них возят песок, потом почву и сажают рядами молодые сосенки. Идет рекультивация земли, несравнимо малый с чудовищной разработкой, но все же благородный труд. Там, где исчезли черноземы, уже появилось около десятка гектаров молодого соснового леса, ему нелегко, но деревца держатся, прирастают, зеленеют.

Такое дорогое топливо - курной уголь...

Яндекс.Метрика