Когда шагаешь по траве. стр 31
Чтобы в зоне подзолистых дерновых почв (их больше всего в умеренной полосе страны, по Сибири) гумус не убывал, а хотя бы оставался на уровне от двух до четырех процентов, надо вносить ежегодно на гектар от 50 до 120 тонн навоза, засевать 7-10 процентов пашни бобовыми травами (клевером), 10 процентов занимать сидератами* - люпином и к осени запахивать его. И хотя бы половину соломы при уборке зерновых на дальних от фермы полях измельчать и разбрасывать из-под комбайнов, потом запахивать. Таковы рекомендации ученых из Почвенного института, - Всесоюзного института органических удобрений, Центрального института удобрений и агротехники ВАСХНИЛ.

* (Сидераты - бобовые растения, которые в конце лета запахивают для улучшения почв.)

К слову, в ФРГ, с ее высокоразвитым сельским хозяйством, ежегодно запахивается половина всей соломы при уборке зерновых. И 800 тысяч тонн сидератов. В странах Восточной Европы вся солома измельчается и запахивается. Вся! А мы сжигаем...

Ну а где же остальной навоз в нашей стране, та половина его, что не попадает в поле?

Это - "неуправляемый навоз". Такое название получили навозосодержащие стоки из комплексов.

Часть его хранится в отстойниках, малая часть используется для орошения ближних лугов и пастбищ - с хорошим прибытком урожая трав. И примерно пятая часть уходит бесследно, отравляя воду и грунты. На использование этой части в 1986-1990 гг. правительство выделило три миллиарда рублей! Считается, что разумное применение этого навозного остатка даст стране дополнительной продукции на 5,4 миллиарда рублей.

А пока...

Все эти отстойники, накопители возле комплексов выполняют роль экологической мины замедленного действия. Вдруг где-то прорвет, отравит реки, озера... В реку Томь в 1983 году из свинокомплекса "Томский" хлынуло 92 тысячи кубометров стоков. Сбросы были в пяти областях Нечерноземья.

Вот чем оборачивается высокомерие проектировщиков и командиров, не имеющих понятия о сельском хозяйстве! Лишенные экологической грамотности, они отворачиваются от уроков самой природы, от практики сельского дела; они не знали, что такое отходы. В природе же, если ей не мешать, все идет в дело, все воссоздается и улучшается.

Эту задачу как-то помогал решать Всесоюзный НИИ органических удобрений во Владимирской области. На него возложили разработку технологий внесения и хранения навоза, создание машин для возки, погрузки и разбрасывания навоза по полям и, по возможности, разработку новых приспособлений в самих комплексах для облегчения работ с навозом.

...Мещерская низменность отделяется от города Владимира рекой Клязьмой. На той стороне реки все сразу меняется в природе, будто открывается новый мир. Леса и луга покрывают бедные песчаные и глинистые почвы, влажнеет воздух, все мельче и реже деревни, часть из них уже пустые, с заросшими сорной травой огородами. Снова леса, черничные ельники и сосновые рощи на пригорках, комары, чавкающие болота. Но места эти чем-то очень привлекательны, полны самых красочных ландшафтов. Конечно, зерно здесь сеять - дело невеселое, но сажать картошку, овощи, сеять травы, создавать урожайные пастбища и разводить скот можно и выгодно, чем, собственно, и занимались в Мещере испокон веков. Все полеводство основывалось здесь на постоянном удобрении слабой земли навозом, торфом. Кто делал это постоянно и добросовестно, тот создавал на песках приличную пашню и собирал отменные урожаи, особенно картошки. Помнится, что в Гусь-Хрустальном, в колхозе "Большевик", два года кряду получали и по сорок, и по семьдесят тонн клубней с гектара, где удобренные пески как бы показывали людям, на что они способны. Зеленой благодати летом - неоглядно! Недаром в Мещере так много домов отдыха и туристских лагерей. Здесь сохранились достойные приметы старины: величавый Успенский собор на холме во Владимире, краса и гордость Руси - храм Покрова на Нерли, уютные деревни вдоль хорошей дороги на Муром, наконец, сам Муром вдали, манящий людей древними легендами, какие-то щемящие душу закаты красноватого солнца над притихшими лесами, темень чащобы по сторонам тропы. Все это навевает высокие чувства, изгоняет из сердца мелкие страсти и заставляет думать о вечности и великой мудрости природы.

Судогодский район, где построен Всесоюзный институт органических удобрений, является хранителем самых слабых почв в стране. Истощение этих от природы бедных земель крайне глубокое. Пашни оцениваются в 21 балл (невыпаханный чернозем - 100 баллов). Вот на этих землях и организовали опытное хозяйство института. За три года усиленного органического удобрения, посева в севооборотах до 30 процентов многолетних трав и запашки люпина, количество гумуса в почве увеличилось до трех процентов, а по урожайности главных культур хозяйство буквально выскочило на первое место в районе.

Приезжают смотреть: как это удается? И не обнаруживают ничего такого, что не смогли бы сделать сами на своих полях. Все доступно, нужна только крестьянская находчивость, знания и организаторские способности. И тогда почва с границы бесплодия скоро уходит в категорию плодородных.

Виктор Иванович Королев, директор опытного хозяйства, на вопрос, сколько времени надо, чтобы почвы института стали по-настоящему плодородными и обрели 4-5 процентов гумуса (как на естественных лугах в пойме Клязьмы), отвечает не сразу, с прикидкой:

- Еще пять - семь лет. Навоз, травы, сидераты, солому из-под комбайнов измельчать и запахивать. Тогда преуспеем, сравняемся по плодородию с почвами на том берегу, на опольях с их темно-серыми богатыми пашнями. Знаете, любопытно даже провести такой опыт. Из грязи - в князи...

И улыбается, посматривая на директора института Петра Дмитриевича Попова. У того непроницаемое лицо. Не в его натуре давать обещания. Вот когда сделаем...

- Ну а что в стране? - спрашиваю его.

Петр Дмитриевич вздыхает и говорит:

- Коллектив института представил в Госагропром все данные, характеризующие почвы страны. Что скрывать, если даже воссоздание плодородия у нас идет медленно. Ведь столько лет не удобряли почвы полной мерой! А тут еще комплексы. И вот цифры для памяти. Потери гумуса за столетие, от Докучаева и до наших дней, составляют - в почвах СССР от 25 до 50 процентов. Не могу пока сказать точно, на каких видах почв потери больше, это зависит от самих почв и от хозяев на них, но положение опасное. Ведь так можно оказаться на мели...

- Что надо делать, Петр Дмитриевич?

- Для бездефицитного баланса гумуса в стране необходимо вносить ежегодно 1,6 миллиарда тонн навоза и другой органики. Все, что имеем.

- И весь жидкий навоз?

- Конечно. Но лучше, если жидкого не будет. Такая трудность... Пока вносим, по отчетам хозяйств, половину потребного, если не меньше. Причин много. Кто-то все надежды возлагает на минеральные удобрения, а они работают полностью только на фоне органики. Без нее способны отравить почву. Кто-то кивает на комплексы, они виноваты. Конечно, с ними трудней. Но спускать жижу в реки, это, знаете... Надо решать проблемы хранения навоза, строить навозохранилища. В резерве солома. Ее попросту жгут на полях, она преет в кучах. Это преступление, с которым смирились! Солому надо при уборке измельчать, благо у комбайнов есть приспособления для резки, и разбрасывать тут же на поле. Три тонны на гектаре дополнительного органического вещества, равноценному по углероду десяти тоннам навоза! Есть и другие способы остановить потерю, а потом и увеличивать количество гумуса в почвах. Увеличивать травосеяние в полях севооборота. Если в хозяйстве травяных полей до сорока процентов от площади пашни и травы переходят с поля на поле, то и без навозного удобрения гумус не уменьшается. Это не только наши данные, у других институтов примерно такие же выводы.

- Как в Прибалтике?

- Там травы есть во всех севооборотах. И никогда их не распахивали по приказу сверху. И вот результат: из 15 союзных республик уменьшение гумуса в почвах продолжается в 11 республиках, больше всего в Средней Азии, Молдавии и РСФСР. А в Эстонии, Литве, Латвии и Белоруссии, где в севооборотах люцерна или клевер занимают три поля из семи или восьми полей и, таким образом, каждое поле проходит через травы раз в три года, там баланс гумуса положительный. Прибавляется! И навоз вносят весь. Можно только радоваться: почвы у внуков не будут хуже, чем у дедов. Раз много травяных полей, значит, и корма хорошие есть. И молоко-мясо. А вот владимирская Мещера, где наш институт, до сих пор получает планы, нацеленные на производство зерна, хотя сама природа показывает, что это зона мясо-молочная и картофельная.

Попов волнуется, когда говорит обо всем этом. Его можно понять. Институт уже создал доказательные рекомендации по улучшению земли во всех союзных республиках, показал, как и что надо делать для этого, а вот в собственном, как говорится, огороде, во всех колхозах, планы агропрома словно бы заклинило на зерно. И рекомендации остаются на бумаге, а почвы слабеют.

Комплексы нанесли полю большой урон. И продолжают наносить, поскольку навоза в поле идет все также мало. А тут еще и неудачное планирование, которое ставит землю под удар бессистемной эксплуатацией. Устали люди от этого.

Не удерживаюсь, снова посыпаю соль на рану:

- Ну а Судогодский район, ваш подопечный?

- Опять сеет по плану шестьдесят процентов пашни зерновыми. А земля на пределе истощения, гумуса от одного до полутора процентов. Это топтание на месте. Правда, обещали уменьшить зерновые...

Яндекс.Метрика