Когда шагаешь по траве. стр 30
Наилучшие результаты от современного способа пользования черноземами получили в Полтавской области на Украине. Здешние земледельцы стали первыми, кто широко применил безотвальную обработку и весь комплекс методов сбережения воды, защитного земледелия.

По воле случая, события эти как-то перекликаются с делами прошлого века: сам Василий Васильевич Докучаев в начале своей деятельности чаще всего бывал в Полтаве, здесь он изучал почвы. Здесь впервые услышали в лекции его слова о "царе почв".

В Полтаве нашлись люди, которые не забыли пророческих слов русских ученых о создании биологической системы земледелия, такой, чтобы почва, создавая урожай за урожаем, сама не истощалась, а сохраняла свою способность к самовосстановлению, даже к приросту плодородия, когда землепользователи регулярно вносят на пашню навоз взамен гумуса, взятого с урожаями.

Последователи В. В. Докучаева - В. И. Вернадский, Н. М. Сибирцев, П. А. Костычев, а затем Н. И. Вавилов, К. Д. Глинка, В. Р. Вильямс, новое поколение почвоведов-биологов - В. А. Ковда, И. С. Рабочее, Б. Н. Розанов, Ф. Я. Шипунов, коллективы таких институтов, как Почвенный институт, как ВИУА, Институт органических удобрений, Гипрозем, - все вместе и каждый коллектив в отдельности многое сделали для создания современного почвоведения, науки о биосфере, где имя В. И. Вернадского звучит так же громко, как и в первое десятилетие нашего века.

Не остались в стороне ученые и общественные деятели на местах. Руководители Полтавской области собрали Всесоюзные конференции биологов-почвоведов в 1981, 1983, 1986 годах с одной и той же повесткой дня: защита почв от истощения, воссоздание их плодородия. Это были интересные собрания, где каждый высказывал собственную точку зрения и подкреплял выводы практическими делами. В самой Полтавской области ныне применяют всю систему безотвальной обработки, посадили новые и привели в порядок старые лесополосы, создали пруды, ввели травосеяние и чистые пары, вносят много органики на поля. Все работы ведутся с применением плоскорезов и других щадящих орудий рыхления и сева.

Причин для беспокойства у полтавских земледельцев было достаточно. При Докучаеве здешние земли имели 9-10 процентов гумуса, а в наши дни только 5-7... Опасность истощения почв стала реальностью не только в Полтаве.

И вот появилась надежда. Если Украина, как говорил тогдашний секретарь Полтавского обкома КПСС Ф. М. Моргун, пятнадцать лет кряду топталась по урожаям зерна на одном и том же месте, то в этой области при бесплужной обработке и других средствах биологической системы земледелия наметился явный рост урожаев: в 1975 году - 21,7 центнера зерна с гектара, в 1979 уже 27, в 1986 году - 37,3 центнера.

Так вот создавалась новая система земледелия, которая обеспечивала рост урожайности и сохраняла почву. Технология простая и доступная. Так, на ниве после уборки оставляют всю стерню и даже часть измельченной соломы: органика защищает оголившуюся почву от испарения воды. Зимой почва меньше промерзает, значит, весной лучше впитывает воду. Навоз заделывают дисками и культиваторами, он перепревает на поверхности и, помимо пищи для растений, дает много углекислоты, нужной для работы зеленому листу.

Испытан и такой вариант одноразовой обработки почвы: за трактором прицепляют плоскорез, игольчатую борону и каток. Проводят рыхление, выравнивание и уплотнение верхнего слоя почвы. После них идет только сеялка.

Новая система обработки позволила части колхозов отказаться от применения гербицидов. На Полтавщине, в колхозах имени Орджоникидзе, "Прогресс", имени Шевченко и без химии поля довольно чистые. Словом, восстановлен мир зеленых растений во всей его полноте.

Все сказанное в этой главе позволяет вздохнуть свободней. Есть, есть способы возрождения почв и растений на этой земле! Можно лучше использовать атмосферную воду, создать ее запасы на полях и в озерах, прудах, полностью защитить пашни лесополосами. Если все работы на земле и с землей люди проводят с любовью, с искренним желанием добра полю и себе, то польза удваивается. Недаром еще в прошлом веке агроном Энгельгардт писал: "Не тот пахарь, который хорошо пашет, а тот пахарь, который любуется своей пахотой!"

Долги, которые нарастают.
 
...Главное, на чем будет всегда стоять человек - его ум, совесть, человеческая гордость, - это то, что он всегда будет добывать хлеб в поте чела. Будет всегда непокой возле вспаханного поля, будет душевная забота, как о живом существе, о каждом нежном стебельке пшеницы. Будет неудержимое стремление к тому, чтобы земля давала все больше, - на этом всегда будет держаться хлебный корень человека.
В. А. Сухомлинский

Деревни и села в любом месте нашей обширной страны имеют одно почти обязательное сходство: кроме пашен, лугов, огородов вокруг них, на окраине непременно стоят скотные дворы или большие фермы для коров и прочей живности.

Такая застройка сложилась исторически. Люди селились рядом с землей, на которой работают. И заводили скотину, без которой земледелие практически неполноценно. Земля и животные в сельском производстве составляют единое целое. Это естественный симбиоз, соединение, он возник еще в пору первичного заселения Руси. Причину его и объяснять-то, в общем, не надо: нива и луга дают пищу людям и домашним животным, а навоз от скотины возвращается для удобрения тех же полей и лугов. Чем плотнее и ближе друг к другу эти две половинки сельского производства, тем удобней и выгодней вести хозяйство. И корма возить близко, и навоз отвозить в поле недалеко. И луг-пастбище рядом.

А то, что пашня нуждается в навозе, - истина неоспоримая. Во все века существования земледелия удобренные навозом поля и огороды дают более высокий урожай, чем поля неудобренные. Использованный на создание урожая гумус пополняется более всего за счет навоза.

В зимнее время трактористы почти повсеместно заняты вывозкой навоза на поля. И хотя работа эта трудная и не очень приятная, ее выполняют с чувством обязательного долга. К весне вокруг ферм не остается и кучки свежего навоза. Он весь на поле, чаще всего в мелких кучах, которые потом разбрасывают и запахивают под картошку, яровые хлеба или на отдыхающем поле; земля здесь набирается сил и освобождается от надоедливых сорных трав - за лето по такому паровому полю несколько раз проходят с культиваторами или дисками.

Лет тридцать назад кому-то в голову пришла мысль строить непременно крупные фермы. Их назвали чужим для России словом - комплексы. Тысячи коров или десятки тысяч свиней собирали под одну крышу. В таких индустриальных помещениях хотели переложить на плечи машин все тяжелые работы - удаление навоза, кормление, дойку - и тем самым удешевить себестоимость молока и мяса, обойтись малым количеством людей, поскольку в сельской местности крестьян оставалось все меньше и меньше.

Замысел казался привлекательным, если смотреть на деревню издалека, из городских кабинетов. Для убедительности приводили заманчивые примеры зарубежного ведения хозяйства: там эти комплексы понатыканы будто бы всюду и даже не обязательно в сельской местности. Корма на комплексы привозят не с полей и лугов, а с кормозаводов, где из травы, соломы и зерна с витаминами приготавливают такой корм, что язык корова проглотит. По всем правилам зоотехнической науки. Продукция из комплексов, таким образом, идет чуть ли не сама и сплошным потоком. И дешевая продукция, потому как машины...

В общем, положительный опыт. Его и перенесли в собственную страну, позабыв об ее особенностях - бездорожье, расстояниях, отсталости.

Не прошло и года, как возникла довольно неприятная проблема: куда девать навоз из комплексов, поскольку машинная технология требовала удалять навоз из помещения смывом. Воды требовалось в десять раз больше, чем было навоза. Так появилась навозная жижа. И было ее в десять раз больше, чем прежде было навоза.

Возле бетонных громадин стали разливаться моря жидкого навоза. Для его перевозки в поле требовались цистерны, много машин. Да и далеко стало возить, ведь в один такой комплекс собирали коров и телок со всех окружающих деревень и, таким образом, удаляли навоз от полей, для которых он извечно предназначался. А дорог к большинству полей не было. И не прибавилось. С опозданием, но подсчитали, что если от фермы к полю больше трех километров, то стоимость унаваживания оказывается выше стоимости прибавки урожая от унаваживания.

Руководители спросили себя: какой смысл получать урожай высокой себестоимости? Не будем возить... Вот так постройка комплексов резко сократила объем органических удобрений для полей. Волевое решение...

Но навоза меньше не стало. Навозные разливы у комплексов стеснительно стали направлять в овраги, в специальные накопители, из которых опять же не успевали вывозить жижу, она прорывалась и лилась по склонам в реки и ручьи, просачивалась в грунтовые воды, отравляла их - словом, прибавила забот на многие годы.

Не стали бы мы говорить обо всем этом, если бы не забота о земле. Самое печальное, что в поле навоза теперь поступало и поступает все меньше. Мы сами нарушили биологический закон возврата органического вещества в почву. Земля без навозного удобрения истощилась, а навоз из вечного блага и основы плодородия почв превратился в отравителя природы.

Так ошибка, рожденная волевым порядком, породила новые ошибки и проблемы, которые не решены и до наших дней. Кое-где изловчились и снова потихоньку вернулись к небольшим фермам, другие взялись переделывать комплексы, чтобы обойтись без смыва, и, надо сказать, преуспели в этом. Возили на подстилку торф, он смешивался с навозом, и тогда его можно было грузить и возить в поле, как это было не одну сотню лет.

Больше всего от "новаторства" пострадали, конечно, пашни. Резко и повсюду уменьшилась вывозка навоза на поля. Гумуса стало меньше, земле хуже, значит, и урожаи сократились.

Подсчитано, что за год в стране накапливается около 1,5 миллиарда тонн навоза. А на поля вывозят 0,6-0,7 миллиарда тонн, меньше половины. Напомним, у нас 225 миллионов гектаров пашни, если бы вывозили весь навоз, то гектар пашни получал бы 7-8 тонн навоза. Сегодня этот гектар получает 3-3,5 тонны навоза. Питательных веществ в этой "аптекарской дозе" в пять раз меньше, чем средний урожай зерна забирает из гумуса. Значит, каждый год плодородие почвы уменьшается.

Известно, что урожай на всех почвах, где гумуса меньше двух процентов (60 тонн на гектар), формируется за счет естественного плодородия. А оно не вечное, что ни год, то в Нечерноземье, например, количество гумуса на гектаре уменьшается на 0,5-1,5 тонны. Что же останется в пашне через сорок лет? Не останется и самой пашни. Только черноземы могут выдержать такой натиск...

Яндекс.Метрика