Когда шагаешь по траве. стр 28
Темно-зеленые острова хвойных деревьев резко выделялись на фоне ковыльной травы, которая здесь разместилась и на камнях, и в черноземных западинах. Лес с горы спускался в долину, занимал распадки, закрывал их от потоков воды, которые, конечно, мчатся после дождя вниз, размывая овраги.

- Голые холмы пока таят в себе угрозу полям внизу. Если будет лес и поверху, мы в какой-то мере притушим жару или уменьшим ее накал. Так, Николай Филиппович?

Лесничий, небольшой ростом, с лицом, продубленным и загорелым, только кивнул.

- Вы здесь давно? - спрашиваю Морозова.

- Сорок с небольшим лет. - Он ответил так, словно это не имело никакого значения. - Да, сорок. А работы меньше не стало. Овраги... Мы только начали их ущемлять. Вместе с Юрием Федоровичем Косоуровым из опытной станции по борьбе с эрозией. Сейчас будем спускаться, увидите, что это за овраги.

Последний взгляд на увал. Вдали у леса большое стадо овец пасется на ковыле, жестком и мелком. Сколько веков кланяется он здесь ветру! Дальше еще лес. И еще. Увал весь в пятнах, ему, голому от рождения, наверное, непривычна подобная одежка, но куда же денешься от настырных лесников!

Газик резко опускает нос. Едем вниз, еще вниз по оврагу. Вернее, по бывшему оврагу. Вдруг запахло влажно и пряно. Жара уже не давит. По обе стороны выположенного, с выровненными боковинами, все еще крутого оврага стоит хороший молодой лес: клены, ясени, лиственницы, березы. Лишь самое днище без деревьев, но с густой и высокой тимофеевкой, трава цепляется за колеса, достает до верха капота, оставляя на нем пыльцу и стебли.

Мы остановились. И такая тишина, такая свежесть окружила нас, что не верилось в зной, который где-то рядом, в долине и наверху, где мы обливались потом. Зеленый оазис на склоне высоты. Присмотревшись, можно увидеть заросшие, аккуратно сделанные уступы по сторонам оврага, они нарезаны строго по горизонталям. Это ювелирная работа трактористов Володи Сорожкина и Ямиля Хисматтулина, которые пробирались здесь с бульдозерами по крутосклонам, создавая ступеньки для посадок. Теперь эти уступы надежно схвачены корнями и закреплены. Снизу, где луг и бормочет маленький ручей, по лесу подымается влажная прохлада.

- Не смоет весной при ливне?- Я смотрю на малоприметную автомобильную колею и ручей.

- Нет, испытано при ливнях. Да и мало кто ездит по этой дорожке. Не разрешаем. Траву косим сами, стерня остается высокая, она не дает воде разгуляться.

Морозов отчего-то вздыхает. Говорит:

- Вы бы видели, что за страховина была на этом месте. Овраг Саган недалеко отсюда еще страшней, с десятком боковых овражков - отвершков, он буквально заносил песками реку в долине. Ну и Какарбаш тоже не конфетка, столетней давности промоина. Утихомирили, засадили. Не слышно, не видно...

В последний раз мы все с удовольствием вдохнули свежий и влажный воздух овражного урочища и через десять минут езды оказались на пыльной дороге в долине. Там манил тополиной тенью город Туймазы, где на окраинной улице стояло здание лесничества. Да, лесники, а не мелиораторы взяли на себя заботу о почве, об оврагах и реках. Кстати, не таким ли людям, как туймазинцы, Башкирия обязана своими хорошими урожаями и, в частности, отличными гречишными полями, с которых собирают много зерна - больше всех в Российской Федерации? В тот год здесь убрали по 22 центнера гречки с гектара!

И в Башкирии, и в "Каменной степи", и на Полтавщине - словом, по всей Русской равнине разбросано немало хозяйств, сделавших не первый шаг на пути к полному восстановлению нарушенных ландшафтов, в прорехи которых всегда устремляются и знойные засухи, и губительные бесснежные зимы.

Вот Темижбекский совхоз Ставропольского края. Когда едешь сюда от станицы Кавказской, сквозь горячие и сухие пространства июльского зноя, только и думаешь о кусочке тени, где можно бы перевести дух да выпить холодной воды. На территории этого совхоза, в самом поселке, окруженном тополями и садами, мир выглядит уже спокойным и ласковым. Все балки и низины с водой. Поля повсюду защищены высокими старыми лесополосами. Свой микроклимат, хотя погода и здесь "отпускает" за год только 350-500 миллиметров осадков. Мало, конечно, при таком солнце. С помощью лесополос, многолетних трав в севообороте, щадящей обработки и навозного удобрения вся эта вода остается в пахотном слое, используется для создания урожая.

Совхоз в семидесятые годы был многолетним лидером по сбору зерна, гектар давал здесь 30-43 центнера пшеницы. Много лет в совхозе работала маленькая, деловито строгая и озабоченная Евдокия Петровна Селиверстова, стала Героем Социалистического Труда, отдала совхозу, в сущности, всю жизнь и добилась своей цели: земля и лес, вода и новые сорта - все слилось воедино, и никто не мог упрекнуть агронома в неудачах, даже в годы особо трудные по погоде.

В Ростовской области есть похожее хозяйство в Зерноградском районе, это колхоз имени Ленина. Здесь тоже законченная система лесополос, они высоки и плотны, здесь много прудов, созданных в балках, девятипольные севообороты с двумя полями люцерны - травы-обогатительницы, и с полем чистого пара. Не все еще сделано для того, чтобы возможности природы, сила земли и наши потребности оказались едиными. Хозяйство на пути к такому высшему образцу и уже теперь часто выходит в лидеры по урожаям в своей области.

Совхоз "Гигант", первенец крупных хозяйств на Северном Кавказе, сумел и в сумятице сороковых годов спокойно выполнить план защиты полей лесополосами. На огромной площади в двадцать тысяч гектаров подымаются красивые и здоровые по виду полезащитные ряды, они вперекрест загородили все поля, создавши тот уют, который всегда отличает мудрых хозяев на земле. Конечно, и зависимость урожаев от погоды в совхозе не так резко сказывается, как на открытых степных просторах. Эта зависимость поуменьшилась.

Удобренные севообороты, хорошая пашня, вода в озерах - и вот уже людям спокойнее работается на полях. Сушь, зной, сильные ветры и бесснежные зимы, конечно, случаются и здесь, они уменьшают урожаи, в иной год сбор зерна падает, но свой, привычный, не ниже 22-23 центнеров, в совхозе берут постоянно. А бывают годы, когда пшеница дает и за тридцать, что, в общем-то, редкостное явление для зоны рискованного земледелия.

Южнее, в Краснодарском крае, лесополосы удалось сохранить и подновить почти полностью. Есть районы, где лесные стены закрывают все поля. И эти районы, как правило, числятся чаще других в передовых по урожаям. Новокубанский, Тимашевский, Курганинский, Динской создали такую красочную картину из зелени полей и темных тополей в полосах, что с самолета они смотрятся как картинка. Если чего не хватает для полного ощущения экологической законченности ландшафтов, так это водоемов - прудов и рек. Их все еще очень мало.

В 1987 году, хорошем по погоде, край достиг высоких результатов в полеводстве. Пшеницы собрали по 45-55 центнеров в лучших хозяйствах, вплотную приблизившись к урожаям Западной Европы. В этом году особенно стало ясным, что надо сделать для закрепления успеха, когда вся атмосферная вода идет, как говорится, в дело, на создание продуктов питания.

И все-таки, все-таки... Далеко не все еще поняли, почему черноземы могут стать кладовой добра, а могут и не дать половины того, чего от них ждут. Приемы, способы работы, время исполнения их - точно ли совпадают они с природными явлениями, колебаниями в погоде? Ну, скажем, с количеством и временем выпадения дождей, снега? Нет! Далеко не все и не везде научились полностью сохранять и использовать все осадки для растений, перекрывать "дыры", по которым вода из почвы просачивается, как говорится, между пальцев.

- А вы не встречались с Яковом Ивановичем Потапенко? - спросили в "Гиганте". - Жаль, что разминулись. Очень интересный человек - и практик, и ученый с редкостным чутьем к природе. Найдите его, потолкуйте...

Вскоре я оказался в Ростове-на-Дону. Звоню из гостиницы в Новочеркасск, где Всероссийский институт виноградарства и виноделия, директором которого Потапенко. Отвечают, что в институте его нет, он в Ростове. Значит, где-то рядом. Но дальнейшие звонки ничего не проясняют. Не могут найти. И только в сельхозотделе обкома сказали:

- Так он в больнице. Вряд ли удастся встретиться с ним. Там строго.

Называют больницу. Кардиология, клиника профессора Воробьева. Она в одном квартале от гостиницы. Сразу иду, в надежде, что уговорю врача, хоть на короткий разговор.

Лечащий врач выслушивает меня и задумывается. И наконец решает:

- Я скажу о вас Якову Ивановичу. Если он не против...















































Яндекс.Метрика