Когда шагаешь по траве. стр 23
  У Либиха и Буссенго он находит интересные данные о свойствах почв, о связи химического состава с плодородием. Но все это опять же разрозненные части чего-то цельного, еще далеко не выраженного в четкой мысли. "Но есть то, чего не было раньше..." Слова Лукреция подталкивают домыслить: происхождение почв, их генезис - не есть ли "то, чего не было прежде?". Иначе говоря, плодородного начала...

Во время экспедиции в 1877-1878 гг. по югу Докучаев делает интересную запись: "Я исключительно преследовал общие задачи и стремился по возможности изучить чернозем с научной, естественноисторической точки зрения: мне казалось, что только на такой основе... могут быть построены различного рода действительно практические меры к поднятию сельского хозяйства черноземной полосы России".

Вот ведь какая точная задача! Не просто изучить генезис чернозема, но познания эти использовать для поднятия урожаев! Таков ход рассуждения молодого ученого.

А впрочем... Все крупные русские мыслители всегда считали своим долгом применять науки для пользы обществу. И немало в этом достигли.

В те годы среди естественников бытовало более двадцати различных гипотез о происхождении чернозема. Среди них и близкие к истине, как у Ломоносова, и далекие, вроде того, что "чернозем, так как и дерн, есть та земля, которая служит покровом или оберткой нашему шару". Или вроде таких вот откровений: "Турфы суть также виды черноземов, как и земля из кладбищ и из-под виселиц".

Вот такое неожиданное признание из XVII века. Сколько же виселиц появлялось в разных местах, коль даже они создают чернозем...

Черноземная комиссия имела свою программу и средства для обнаружения разных почв: это сбор почвенных образцов, описание поверхности, выбор маршрута, который, кстати сказать, составил за два года более десяти тысяч верст! Нелегкий труд.

В статье 1881 года Докучаев писал: "Мне предстояло решить такие коренные задачи: что вообще следует называть почвой? Какая ее толщина, строение и положение должны быть признаны нормальными? Что такое самое название чернозема? На какие естественные типы он может быть подразделен?"

Создается впечатление, что исследователь думает при этом и о других типах почв, то есть об основах почвоведения вообще, ведь в России не одни только черноземы, хотя именно они - "цари почв".

И еще его слова, уже более твердые, отстоявшиеся в уме решительном и смелом: "Почва - это слой "благородной ржавчины" земли дотоле не отличавшийся учеными от горных пород, представляет собой самобытное тело природы, подобное минералам и растениям".

После экспедиции следуют два года труда над тысячами образцов и над обширными собственными записями. Прежде всего надо найти то главное, что делает почву почвой. Он находит. Это органическое вещество, гумус. Вот что создает плодородие!

А затем новая поездка. И еще одна неоспоримая мысль, уже на основе новых наблюдений: черноземы образуются только на лёссовых или других породах, богатых углекислой известью. Лиственные, тем более хвойные леса не создают чернозема! Он - дитя степных трав, степного континентального климата.

В этой Нижегородской экспедиции на северную границу черноземов Докучаев встречает другие типы почв, поскольку меняются ландшафт, растительность и грунты. Вот она, Волга, тут степные черноземы. А где леса - там другие почвы. Хотя климат один.

Вместе с ним теперь работает молодой Николай Михайлович Сибирцев, быстрый на мысль, скорый на дело, аналитик по призванию, сделавшийся вскоре крупным ученым. Они сработались - этот высокий и несколько тучный, с пышной бородой и умными глазами Докучаев и маленький, подвижный Сибирцев, похожий в своих очках и при узкой бородке на прилежного студента. Очень ценный, всезнающий сотрудник с самостоятельным взглядом на науку и людей. Он твердо верил, что "при изучении почв необходимо иметь в виду, по возможности, всю единую, цельную, неразделенную природу, а не отрывочные ее части".

Не тогда ли уже зарождалась наука о биосфере, ландшафтах и цельности всего, что на Земле? Ведь создатель науки о биосфере и ноосфере Владимир Иванович Вернадский был в какой-то мере соратником Докучаева...

И вот финал многолетнего труда.

В конце 1883 года в свет выходит главная книга В. В. Докучаева "Русский чернозем". Значение этой книги, как мы понимаем теперь, равнозначно такому труду, как "Происхождение видов" Ч. Дарвина или "Основные начала геологии" Лайеля; труд классический, равнозначный открытию.

За книгу Докучаев удостаивается высшей академической награды тех лет, получает полную Макарьевскую премию. Тогда же ему была присвоена научная степень доктора геогнозии* и минералогии.

Определение самого понятия "почва" в этой книге было на редкость точное:

"Почва - это такое естественноисторическое, вполне самостоятельное тело, которое, одевая земную поверхность сплошной темной (чернозем) или серой (северные дерновые почвы) пеленой, мощностью в 0,5- 5 футов (15-150 см), является продуктом (иначе функцией) совокупной деятельности следующих почвообразователей: а) грунта, б) климата, в) растительных и животных организмов, г) возраста страны, а отчасти и е) рельефа местности"*.

* (Ныне это определение уже считается недостаточно полным. Его дополняют, указывая на особые свойства и строение почв, а также на такое свойство, как плодородие.)

Выход в свет "Русского чернозема" означал рождение новой науки почвоведения.

Через два года книга выходит уже в популярном изложении - для простых земледельцев. Она меняет воззрение ученых на почву.

Поступки и следствия.
 
Я верю в будущее человека, верю в огромные возможности человека,
но вера эта основана на том, что человек всегда будет живым среди
живых, а не уничтожит все живое.

Mapтсон Бейтс

Как раз в годы серьезного изучения отечественных почв и вскоре после выхода в свет книги "Русский чернозем", огромные площади земледельческой России оказались в зоне небывалой засухи. Около 30 миллионов человек лишились хлеба. Урожая на полях не было.

Докучаев страстно, энергично откликается на это бедствие. Одним из первых ученых объезжает губернии, пораженные засухой. В новой своей книге "Наши степи прежде и теперь" автор, вслед за А. П. Чеховым, Г. И. Короленко, Л. Н. Толстым, Г. И. Успенским дает в своей книге не только картины ужасающего голода, охватившего в 1891-1893 годах самые населенные области России, но и предлагает план борьбы с причинами, порождающими засуху и голод. Сбор от продажи своей книги автор передает в фонд помощи голодающим, учрежденный Львом Николаевичем Толстым.

"Наши степи прежде и теперь" - это властный призыв ученого возродить природную силу и плодородие "царя почв" - чернозема, уже сильно поистраченного неумелым землепользованием, прежде всего беспорядочной растратой воды в степных и жарких районах.

Мы знаем, что степь до распашки ее жила собственной, мудро устроенной жизнью. Некошеная трава, в которой местами скрывался конь, ежегодно ложилась на землю, чтобы превратиться в гумус. Земля здесь никогда не была голой, ее надежно затеняла и укрывала летом трава, зимой снег, запутавшийся в волнах мертвой травы. Повсюду по берегам рек и речек стояли дубовые леса и кустарники - хранители воды. Такие же леса покрывали водоразделы. В каждой западине сохранялась влага, степные озера пересыхали только к осени. Зимой по степям накапливалось много снега, он таял и вода вся впитывалась, насыщала пористую, структурную почву. Воды вполне хватало для нового и скорого роста трав.

Степь являлась, как мы уже говорили, замкнутой, природной экологической системой, отлично приспособленной для накопления - в виде чернозема - лучистой энергии солнца. Аккумулятор этой вечной энергии.

Человек с сохой, плугом и топором постепенно и чаще всего бессознательно разрушал эту систему. Он вырубил в степях леса, чтобы построить дома и хлевы. Постоянной пахотой он оголил землю и подставил ее - оголенную - под жаркое солнце летом и злые ветры зимой. Атмосферная вода - снег и дождь - сдувалась и испарялась, воды все чаще не хватало степям и посевам на них. Неумелая распашка и исчезновение лесов иссушили степь, поскольку она лишилась своих вечных защитников.

Яндекс.Метрика