Когда шагаешь по траве. стр 18
   А что на юге?..
 
...Причина возникновения и падения наций лежит в одном и том же.
Расхищение плодородной почвы обусловливает их гибель, поддержание
этого плодородия - их жизнь, богатство и могущество.

Ю. Либих

История степных почв уходит в далекое прошлое.

Хотя ледники в южные степи Русской равнины и не дотянулись, холодное их дыхание ощущалось на тысячи километров во все стороны и докатилось до жарких стран. Природа повсюду стала суровой, небо еще не до конца очистилось, над Землей все еще чувствовался холод. Невдалеке плескались моря, тоже похолодевшие и неласковые. На горах Кавказа сверкали молодые льды. Оттуда тянуло влажным ветром. Животные давно исчезли, они либо погибли, либо мигрировали на запад и юго-запад, где под защитою высоких гор было несколько теплей.

Жизнь притихла, просторы юга, наверное, очень долго оставались мертвенно-безжизненными. Образование почв, непременно связанное с растительностью, ее развитием и смертью, превращением в гумус, холод приостановил. Уже созданная почва, в сущности, спала. Пространства и здесь выглядели безжизненными, нигде не раздавались птичьи крики, не слышались голоса животных. Вряд ли в послеледниковую пору здесь скоро появились люди. Они группировались скорее всего в первичных местах расселения, далеко на юге и востоке, быть может, жили и в Закавказье, и по берегам Средиземного моря.

Когда климат потеплел настолько, что стал похожим на доледниковый, когда вытаяли льды даже у северных морей, земля ожила. На прогревшейся почве юга появились молодые травы, семена их, вероятно, приносил ветер. Травы год от года набирали рост, и скоро степи сплошь зазеленели. Но еще долго этот теплый и зеленый рай оставался безлюдным и тихим, лишенным признаков полнокровной жизни.

А затем началось великое расселение народов из индо-гималайского первичного центра. Через степи южной России, одетой не только в травяной убор, но уже с молодыми дубравами, прошло немало кочевых племен, двигавшихся с юго-востока на запад. Однако здесь мало кто останавливался. По-настоящему заселение степей безвестными кочевниками началось не раньше чем в первом тысячелетии до нашей эры. А оседлый народ, занимавшийся земледелием и хлебопашеством в причерноморских степях и в Таврии, появился, судя по старым источникам, только в начале первых веков до нашей эры.

Совсем недавние времена.

Тяжелым и, в сущности, новым делом выращивания хлебных злаков тогда занимались обширные племена скифов. Городов они не строили. Но навыки строительства у них были. Свидетельство тому - статуи каменных баб по степным курганам, дошедшие и до наших дней. В курганах устраивались богатые погребения скифских вождей. Археологи раскрыли некоторые еще уцелевшие от грабителей могилы. Золотые кладовые Эрмитажа в Ленинграде стали пополняться бесценными, удивительными украшениями и оружием самих скифов и даже сокровищами с печатью римских мастеров. Почему римских? При чем здесь Рим?..

Золотые изделия и оружие из Рима, другие предметы тогдашней великой империи скифы выменивали за пшеничное зерно, выращивать которое они умели по всему Причерноморью - от Дуная до Ставропольской возвышенности.

Значит, уже тогда среди нетронутой степи возникли пахотные участки, обработанные поля! Черная, очень богатая гумусом плодородная почва из многовековых остатков степной растительности, которая и с поверхности, и своими корнями в глубине перемешивалась с мелкоземом лёссового происхождения, создавала невиданную почву, способную взращивать любую растительность.

Это удивительное явление природы! В условиях некоторого недостатка влаги, которой вполне хватало для жизни растений, но недоставало для промывания здешнего труднорастворимого гумуса в глубины земли, в поверхностных слоях постоянно накапливалось, наслаивалось органическое вещество, которое перемешивалось с минеральными частями земли; создавалась очень своеобразная почва - биокосное, новое, в сущности, вещество, способное дать жизнь бесчисленным поколениям самых разнообразных растений.

В мире немного мест, где сложились подобные природно-климатические условия.

Судя по некоторым находкам, от Черного моря далеко на северо-запад через южные степи, по берегам Днепра и Дона, к Средне-Русской возвышенности, и на северо-восток к теперешним Татарии и Башкирии, к низовьям Волги, шла не только травяная степь, а скорее лесостепь. Повсюду стояли дубравы и смешанные леса с прозрачными полянами и опушками, на которых густо разрасталась трава. Большое и обильное убежище это привлекало разных копытных животных. Среди них выделялись зубр и черный тур - самые крупные быки в Европе. К слову заметим, что черный тур исчез, кажется, еще в княжение Ярослава Мудрого, а последний зубр, из ушедших в горы Кавказа, - в 1927 году. Но к 1948 году этот редкий вид, правда несколько измененный, к счастью, удалось восстановить.

Интересная закономерность: в центре Северо-Американского материка образовались почти такие же почвы, что и в степях Европы. В прериях не одно столетие паслось бесчисленное стадо бизонов, родных братьев зубра. Их почти всех истребили европейцы, пришедшие на эти благодатные места.

Степь, как особенный природный регион, продолжала развиваться и совершенствоваться, и прежде всего создавать самую богатую в мире почву, насыщенную на большую глубину гумусом. Местами черный цвет гумуса окрашивал стенку свежевырытой ямы почти до двухметровой глубины. Сколько же ценнейшей, законсервированной лучистой энергии солнца он хранил и умножал! Нигде в мире нет, пожалуй, подобного запаса солнечной энергии, как в степных землях на юге и в центре Русской равнины. Поистине клад для многих и многих поколений людей!

И нигде, пожалуй, не проходило и не проезжало в те далекие времена столько кочевого народа, как в этих степях. Нигде не было стольких баталий и разных военных столкновений, как здесь, на берегах Черного и Азовского морей, по Кубани, Дону, Днепру и Дунаю, по Волге и в срединной России, вплоть до Башкирии и Заволжья. Едва ли не всюду черноземы обильно политы кровью и славян, и восточных кочевых племен.

Наш великий историк Николай Михайлович Карамзин упоминает о путешествии аргонавтов в Колхиду (Западная Грузия) за двенадцать веков до Рождества Христова. Отсюда рукой подать и до Азова, до степей. В древних преданиях можно найти названия Кавказа, реки Фазис (Риона), Миотисского (Азовского) моря, народов каспийских, тавров и киммерийцев, обитавших в южной степи. "Есть народ киммерийский, - писал Гомер, - и город Киммерион, покрытый облаками и туманами, ибо солнце не озаряет сей печальной страны, где беспрестанно царствует глубокая ночь".

Этот миф, видимо, особенно давний. Что-то в нем напоминает о тех временах с сумрачными днями, которые сопутствовали ледниковому периоду, скорее всего в самом конце его.

"Веков за пять или шесть до Рождества Христова, - пишет Карамзин, - греки завели селения на берегах черноморских... Пантикопея и Фанагория были столицами знаменитого царства Боспорского. Город Танаис, где ныне Азов, принадлежал к сему царству". Киммерийцы, древнейшие обитатели Причерноморья, за сто лет до царя Кира, были изгнаны из своего отечества скифами или сколотами, но дело свое не бросали и в новых местах продолжали растить хлеб и торговать с Римом. Видимо, степь, пусть и не всюду, но уже была заселенной и давала очень нужное всем людям пшеничное зерно. Римская империя, подчинившая себе Грецию (Элладу), а также северный и северо-восточный берег Черного моря, продолжала испытывать нужду в хлебе. Степи, включая Таврию, производили его в изобилии.

После нескольких веков постоянных набегов гуннов, готов, разорявших селения от южных морей до Средне-Русской возвышенности, на историческую сцену в пятом веке нашей эры вышли славяне (Карамзин считает это слово производным от "славы") и заняли земли "от моря Балтийского до реки Эльбы, Тиссы и Черного моря". Но занятые бесконечными войнами, славяне не могли еще отдаваться многотрудному хлебопашеству. Великая степь продолжала оставаться скорее полем битвы, чем ареной земледельческого труда.

Жизнь шла своим чередом. Светило солнце, шли, когда положено, дожди, падал снег. Снова приходила весна, и опять подымались травы, затеняя почву от горячего солнца. Поздняя осень срывала лист, ветер укладывал созревшие стебли на землю, эта органика и ее корни перегнивали и становились землей. С приходом тепла молодые травы снова подымались над черноземом - и все повторялось бесчисленное количество годов. Редкостное сочетание самых благоприятных природных условий для создания особенной, очень плодородной почвы!

Яндекс.Метрика