Когда шагаешь по траве. стр 14
    Для луговой земли такой опасности нет или она небольшая. Дело в том, что здесь всегда больше гумуса, чем на поле, отведенном под зерновые культуры. Вспомним, как богата органикой дернина и подпочва лугов, они удержат и переработают химические удобрения, даже если внесена излишняя доза. Луговые черноземы, особенно если они приспособлены для регулярного полива, подымают густую траву с очень разветвленной и глубокой корневой системой, способной перехватить пищу на разных горизонтах земли.

Река и луг в ее пойме, а пойма, напомним, это часть дна речной долины, затопляемой в половодье, искони составляют единое природное сообщество. Во время весенних паводков, когда реки разливаются, вода стоит на лугах две-три недели. Вся муть - взвешенные илистые частицы в весенней воде - постепенно оседает в колючей прошлогодней луговой стерне, добавляя почве бесценную пищу. Да и река осветляется.

Когда вода сходит с лугов, на обнаженной дернине оказывается множество мелких частиц ила, этого прекрасного органического удобрения.

Больше того: сегодня ученым и луговодам известно, что ил - отличный лекарственный препарат, который противостоит многим заболеваниям растений и почвы, что приносят в речную воду городские стоки.

Мы часто очень бесхозяйственно относимся к своим лугам. Все-то они в кочках, поросли конским щавелем и несъедобной травой, изрежены, затоптаны скотиной, которую стараемся выгнать весной пастись как можно раньше, когда луга еще не просохли. Острые копыта перемешивают молодую траву с грязью, и на другой год луг в сплошных лысинах. Подсевай траву хозяин, раз просмотрел! Разрабатывай испорченный луг дисками, удобряй, что обойдется втрое дороже.

Мы запустили луга и тем самым обрекли пашню на двойной расход. Если луг не дает корма, то корма эти сеют на хлебном поле. В СССР более 300 миллионов гектаров лугов, а таких, что дают хорошее сено или пастбище, - одна седьмая часть. Вот и приходится "сажать" скотину на солому и зерно, отчего и молока мало и мясо не прирастает. Нет лучшего корма, чем луговое сено. Два килограмма сена равны по питательности килограмму зерна, а по витаминности и сравнивать нечего! Сено - это кладовая всех веществ, которые только есть на земле, его нельзя заменить ни зерном, ни печеным хлебом. Над густейшей травой в солнечный день даже воздух особенный. Он полон аромата. Всякая трава пахнет по-своему. А уж если сразу растут овсяница, мятлик, белоус, нивяник, белая полевица, костер, мята, буквица, клевер, пырей, воробейник, алтей, вероника, девясил... Коровы только ноздри раздувают, головы от земли не подымут, так привораживает их луг, их родное кормище!

Трудно понять людей, замахнувшихся на реки. Взялись уничтожать плотины на малых реках. И обмелелой речки, исчезли паводки. Взялись спрямлять. Еще хуже: течение убыстрилось, луг обсох, и половины трав на лугу не стало. Более того. Когда перепружают большую реку, под воду навсегда уходят прирусловые луга и луговые низины... Такая беда случилась с великой русской рекой Волгой, когда ее всюду перепрудили и превратили в большие пруды, иди, как мы любим с гордостью выражаться, - моря: более шести миллионов гектаров лугов и пастбищ ушло под воду. Столь большая площадь почвы могла прокормить не менее пятнадцати миллионов человек. Днепр, Кама, Западная Двина, Ангара, Ветлуга, Белая... Сколько пропало земли!

Менять плодородную почву на энергию гидростанций абсолютно невыгодно человеческому обществу. И добавим: безнравственно! Глупо!

В тех районах Русской равнины, где лугов осталось вполовину меньше, возникли трудные проблемы. Здесь просто нельзя вести правильное хозяйство, не имея большого запаса кормов на долгую зиму. Вспомним, что скотину в общественном и личном хозяйствах держат не только для молока и мяса, но и для производства навоза, этого лучшего удобрения для всех истощенных почв. Навоз - это надежда на возвращенное плодородие. Навоза тем больше, чем больше поголовье скота. А поголовье определяется по разумному количеству кормов для скота. Где найти сено, если нет лугов? Солома не заменит.

Когда исчезают сенокосные и пастбищные луга, приходится много пашни занимать сеяными травами, чтобы фермы не оказались без кормов. Тогда остается меньше земли для зерна, для картошки, для других продовольственных культур. Нарушается тот веками сложившийся способ землепользования, который был испытан и признан лучшим в течение всего времени существования разумного земледелия.

Естественный луг потому и называют родным братом пашни, что он берет на себя заботу о кормах, обеспечивает скот сеном, позволяет получать навоз. Больше скотины - больше навоза, лучше пашня.

Вот такой извечный и проверенный замкнутый круг в землепользовании.

Все другие неприречные луга, поляны в лесу, опушки, вторые террасы вблизи рек и ручьев умеренной зоны, очень скоро зарастают кустарником и мелким лесом, дичают, на них вырастают жесткие малопитательные травы. Эти угодья без помощи человека трудно сделать высоко продуктивными, полезными. Облагораживание подобных диких участков чаще всего начинают с осушения, срезания кочек, иногда с распашки и подсева мягких луговых трав, с подкормки. Бывает, что после дорогой мелиорации они превращаются в красивые и добрые луга, дают много травы и улучшают саму землю. Дальше луг блюдет уже сам себя - по закону накопления и сохранения гумуса.

Заканчивая наш разговор о лугах, как родных братьях пашни, хочется еще раз напомнить, что человеческая деятельность давно уже стала силой преобразующей. В учении В. И. Вернадского о биосфере и ноосфере так и сказано: человек, являясь частью природы, биосферы, включается в процесс обмена веществ, как сила разумная, добрая и способная не просто брать от природы ее дары, но и возвращать взятое на время, способствовать накоплению плодородного начала в почвах и улучшать тем самым саму природу. Не помнят этого в Гидропроекте.

Мы ведем разговор о почвах средней и северной зоны, слабых от природы, но поддающихся энергичному улучшению. Только улучшаем их не всегда. Чаще смотрим на почвы, как на предмет для эксплуатации. Иначе откуда все эти слабые, неурожайные земли, которых и сегодня немало? Их ежегодно пашут, ворочают с боку на бок тонкий слой гумуса, засевают и получают воробьиный урожай. И, не оглянувшись, не сказав "спасибо" земле, увозим с поля все органическое вещество. Даже солому. При такой беспощадности почвы все больше скудеют, чтобы, в конце концов, перестать называться продуктивными.

Неумелых хозяйств и сегодня в Нечерноземье более чем достаточно. При постоянном неурожае здесь только руками разводят: погода подвела! А погода вовсе ни при чем. Тощий подзол, голые пески - ну, что они уродят! Люди без крестьянской души, без полных агрономических понятий редко задумываются о личной ответственности перед детьми и внуками за истощение земель. И год за годом нарушают главный закон землепользования, который гласит: сколько пищи взял из земли, столько и верни. Лучше, если вернешь больше.

Вспомним к месту слова В. И. Ленина: "Берегите, храните, как зеницу ока, землю..." Можно повторить и слова давнего президента США Т. Д. Рузвельта, который на другом континенте Земли с горечью произнес после страшных пыльных бурь, снявших в двадцатые годы нашего века плодородный слой с пашен Северной Америки: "Народ, который разрушает свою почву, - уничтожает сам себя". Точнее не скажешь!

Мы на всей Русской равнине давно, около десяти столетий, занимаемся земледелием. Почему же спустя десять веков на наших пашнях все еще мало почв с хорошей долей гумуса, с устойчивым плодородием? Что мешало земледельцам в самом центре России улучшить подзолы за такой-то огромный срок? Неведение? Но даже неграмотные крестьяне прекрасно разбирались, отчего бывает недород. У них не было знаний, но было природное чутье, тяга к добру.

Не могу не привести здесь слова мудрого русского философа и сказочника Александра Николаевича Афанасьева, который более ста лет назад написал книгу "Воззрения славян на природу". Вот что он сказал там о крестьянах:

"На раннем утре своего доисторического существования, пранарод любил природу, и боялся ее с детским простодушием, и с напряженным вниманием следил за ее знамениями, от которых зависели и которыми определялись его житейские нужды. В ней находил он живое существо, всегда готовое отозваться и на скорбь и на веселье. Сам не сознавая того, он был поэтом; жадно вглядывался в картины обновляющегося весной мира, с трепетом ожидал восхода солнца и долго засматривался на блестящие краски утренней и вечерней зари, на небо, покрытое грозовыми тучами, на старые лиственные леса, на поля, красующиеся цветами и зеленью". Не ленивы были наши предки. Не глупы, а смышлены, работящи и смекалисты. И могли вести земледелие праведным, верным путем.
Яндекс.Метрика