Когда шагаешь по траве. стр 13
    Мы перешагнули через жерди, я взял лопату и с трудом всадил ее в плотную лесную землю. Вывернулась светло-желтая тяжелая глина с тонким слоем черного поверху. Я положил эту землю на хвою. Помолчали, подумали.

- Вот такая крестьянская работа, - сказал наконец старик. - Все переделывает. Даже землю первородную, и ту... Гляди-ка, вовсе непохожая, а? Вроде издали привезенная.

Лицо его выражало покой и доброту.

Елки стояли сумрачные, притихшие. Кажется, они с завистливой осторожностью смотрели сверху на пышную землю в огороде. Будь у елок ноги, так бы и перешагнули через жердевую оградку на эту приманчивую землицу.

Не дано! Это мы можем шагнуть в лес и куда угодно. И шагаем чаще с топором, чем с добром.

Мы попрощались, и я поехал своим путем. И все мимо лесов, лесов, они лишь временами расступались, чтобы показать на полянах светло-солнечные нивы и травы на местах, где когда-то тоже стояли леса...

Но они никогда не занимали всего пространства в умеренной зоне страны. И почвообразование шло не повсюду так, как в хвойных и смешанных лесах, где образовались лесные подзолы.

В обширном этом регионе можно увидеть открытые травяные места, где сформировались темно-серые лесные и луговые почвы с богатым потенциалом плодородия, а то и совсем темные почвы, скорее похожие на черноземы, чем на подзолистые.

Откуда они взялись - под тем же небом, при том же климате?

В давние времена заселения средней полосы нашей равнины взорам первопроходцев, уже привыкших к лесам и зарослям, вдруг неожиданно открывались на холмах большие поляны с редко стоящими дубами, одинокими соснами и высокой густой травой - почти такой же, как на пойменных лугах. Эти открытые возвышенные равнины с плодородными почвами, радостные для земледельцев места назвали опольями. Позже геологи уточнили: все бугры и возвышенности, на которых располагались ополья, нечто иное, как вытаявшие здесь ледниковые "шапки". Они и оставили после себя толстую массу грунтов из мелкозема. Здесь, в период потепления, с самого начала расселения растений выросли не леса, а травы, вольно и широко разросшиеся под открытым солнцем. Они, отмирая, оставляли на почвах много органического вещества, которое перемешивалось с мелкоземом и обогащало верхний слой земли. Дожди, конечно, вымывали часть гумуса в глубины земли, но и оставшегося хватало для образования темно-серых почв, по качеству не уступающих самым плодородным почвам степей.

Один из наиболее крупных массивов в этих местах - Владимирское ополье. Холмистое, очень красивое, с перелесками и дубами, с высокими травами, оно не могло не привлечь и не остановить здесь днепровских и деснянских славян, увидевших, какой богатый край вдруг открылся после дремучих лесов на всем уже пройденном ими пути. Тут и возникло в XII-XIII веках гнездо городов русских - Владимир, Суздаль, Боголюбов, Юрьев-Польской и сотни деревень, образовавших вскоре многолюдное и богатое Владимиро-Суздальское княжение.

Такие же районы хороших дерново-подзолистых и темно-серых почв обнаружились и на реке Вятке, и вблизи города Вологды, потом по левобережью Оки, даже на Ижорской возвышенности к югу от Финского залива Балтийского моря. Все эти разновидности природных почв, созданных не столько лесом, сколько травой, занимают в лесной зоне не малые территории - от пяти до восьми процентов площади всех лесных подзолистых земель. Они заселены, земледелие здесь давно процветает. И землями этими обогащались и разрастались испокон веков села, деревни и монастыри, которых тут было множество.

Сегодня это районы с большими возможностями для развитого сельского хозяйства. Само существование добрых почв, способных поднять высокие урожаи всех культур поля и огорода, как бы указывает земледельцам нашей лесной зоны: вот какими могут быть подзолы, если их долго и с умом облагораживать. В одном из таких колхозов Владимирской области, где председателем был В. П. Пантыкин, в 1986-1987 гг. собирали по 45-50 центнеров зерна с гектара.

Вот так!

На примере умеренной зоны страны мы узнали, как образуется почва при разных геологических и климатических условиях и растительности. В одних районах процесс идет медленно, в других - с ускорением. Разум земледельца - в основе ускорения. Так было, и так будет.

Жизнь по своей изначальности редко может истощать почвы. Разве во время паводков, ливней и наводнений, когда пашня смывается. В нормальных условиях запасы лучевой энергии на Земле непременно увеличиваются. Это удивительное явление, как мы знаем, началось с появлением на Земле зеленых растений. Они-то и обеспечили бессмертие всего живого, смену поколений от меньшего к большему, от простого к сложному и сложнейшему.

Великий природный закон стал сердцевиной в новом учении о биосфере, который создал наш ученый соотечественник Владимир Иванович Вернадский. Процитируем его вещие слова:

"Уменьшение энергии, ее рассеяние в виде тепла не имеет места в жизни (какой мы ее понимаем) зеленых, хлорофилльных растений или автотрофных микробов, взятых в природном аспекте, то есть неразрывно от биосферы. Наоборот, в силу факта существования этих организмов количество свободной энергии, способной производить работу, очевидным образом увеличивается к концу их жизни в окружающей природе".

Точно. Жизнь обязательно движется к лучшему, от бедности к богатству. И не природа виной тому, что нашим людям пока живется не слишком богато, не так как бы хотелось. В природе, в ее - наверное, можно так выразиться - созидательном центре сияет Ее Величество - Солнце, первоисточник всей жизни на Земле. И всех почв, создающих пищу для миллиардов людей. А бедность - от глупости. От бесхозности артельной...

Поняв эти главные Законы существования природы, можно ли быть к природе равнодушным? Или злым, что еще хуже.

Вот так выразил это чувство поэт Александр Яшин:

В сосновом бору,
В березовой роще,
Где так многогранней
Желание жить,
Мне - сильному
Только добрее и проще
И человечнее хочется быть.


Человек на Земле.
 
Не будем считать ограниченными средства природы!
С помощью человеческого искусства они могут стать
безграничными.

Де-Ламеттри

Луговые почвы, близкие соседки подзолистых, выглядят перед ними аристократками. Это и понятно. В долинах рек и прирусловых низинах испокон века буйство трав. Естественно, что здесь быстро нарастает, а потом ложится на землю много органического вещества. И нарастание перегноя идет быстрее, чем в лесу или на лесном редколесье. Если в естественный этот процесс не вмешивается человек.

Когда мы косим траву и увозим ее с лугов, чтобы кормить домашних животных, то мы, конечно, обкрадываем луговые почвы, забывать об этом нельзя. Но и особенно сокрушаться не к чему. Взятое всегда можно компенсировать, помочь лугу другими средствами восстановить плодородие.

Проще всего удобрить луг и возвратить тем самым свои долги.

Если мы вносим минеральные удобрения на пашню, то всегда делаем это с оглядкой на количество гумуса в пашне: чем меньше там органики, тем выше опасность отравить почвенную среду высокой дозой минеральных удобрений. И самих себя.
Яндекс.Метрика