Когда шагаешь по траве. стр 11
    Единство с пашней, с лугом порождало в душе деревенского жителя ощущение своей ответственности за природу вообще, за здоровье земли. Тогда сохранялось какое-то равновесие. Пашня если и истощалась, то мало, незаметно для урожая, земля продолжала растить пищу для людей, и забота о ней не перерастала в тревогу.

Нынче другая эпоха, иная жизнь, она устроена дорогой ценой. И очень часто - за счет оскудения природы. На планете утрачено много земли, которая раньше кормила людей. Крестьян-земледельцев все меньше, горожан- все больше. Это опасно!

Вот что пишет об этом доктор биологических наук известный почвовед Борис Георгиевич Розанов:

"За десять тысяч лет земледельческой деятельности человека испорчено столько же почв, сколько мы их сейчас распахиваем, примерно полтора миллиарда гектаров. Мы превратили их в пустыню... Мы еще не в силах оценить все возможные последствия этой потери".

Речь идет о положении во всем мире. Но дело касается и нас, самой крупной земледельческой страны. Печальный опыт древних народов - египтян, греков, кхмеров, инков, разрушивших свои почвы, - надо бы понять и критически оглянуться на собственные дела. Ведь мы - поколение разумных, так, по крайней мере, думаем и говорим. И нам, а никому другому, устраивать и улучшать свою не очень уж щедрую землю, перетерпевшую много бед за десяток столетий земледелия, войн и неурядиц.

А готовы ли мы к восстановлению разрушенного? К дальнейшему созиданию? Знаем ли все, что надо знать для улучшения почв?

Как это ни странно, но глубокое изучение жизни почвы, нашей кормилицы, источнику редкостной природной красоты, началось сравнительно недавно, в самом начале текущего века. Куда позже, чем изучение звездного неба, физических явлений на Земле, тела и духа человеческого, его пристрастий, мышления, идеалов, ну и, конечно, всяких воинских искусств на суше и на море.

А почва... Пока она давала хлеба не меньше, чем его потребляли, на душе у всех было спокойно. Случались годы неурожайные, терпели, бедствовали, потом все приходило в норму. Опять земля родила хорошо, и опять на нее не обращали особого внимания. Ну, что-то тревожное писал Радищев, что-то горячо говорил Болотов, потом Энгельгардт, что-то придумывали образованные помещики, и Н. В. Гоголь вдруг показал нам в "Мертвых душах"- скорее насмешливо, чем всерьез, - Констанжогло, у которого пашня была прекрасной и даже обсажена деревьями... Скорее исключение, чем правило.

    Многие века земля была только предметом эксплуатации, пространством для добычи пищи, наравне с охотой и рыболовством. Когда почва уж очень ослабевала от постоянного выращивания на ней хлебных злаков и других пищевых растений, ее забрасывали, переселялись на новые места, где почва еще не была тронута сохой и мотыгой, хранила первородное богатство.

Семнадцать тысяч лет назад, как пишет голландский ученый-эколог Ф. Вент, на планете жило, главным образом в ее теплой части, четыре миллиона человек. Меньше, чем сегодня в одном Ленинграде. Спустя четыре тысячи лет, по вычислению советского демографа Б. Урланиса, население Земли уже составляло пятьдесят миллионов человек. Прошло еще две тысячи лет - и нас уже 200 миллионов! В тысячном году на планете жило 275 миллионов, прошло 500 лет - стало 450 миллионов. А потом... Сколько рождалось за тысячу лет до новой эры, теперь рождалось уже за сто лет. В десять раз скорее.

Вот тогда-то и стали замечать тесноту, началось более поспешное расселение народов, возникли войны за пространство, поиск хороших земель, способных прокормить великое множество людей.

В нынешнем веке, сообщает тот же Ф. Вент, на планете появилось 54 миллиона квадратных километров непригодных для жизни пустынь - песчаных, каменных, солончаковых. Пустынь, не столько созданных природой, сколько неразумными людьми, особенно в районах примитивного искусственного полива, этого великого разрушителя самых разных почв. Погибло множество плодородных земель, а вместе с ними погибли целые народы.

Только в XVIII веке, размышляя над явлениями природы, Михайло Ломоносов пишет книгу "О слоях земных", где уже языком науки скажет о черноземе: "Его происхождение не минеральное, но из двух прочих царств натуры, из животного и растительного, всяк признает... Итак, нет сомнения, что чернозем не первообразная и не первозданная материя, но произошел от согнития животных и растущих тел современем".

Это написано в 1763 году.  

Интерес к изучению первоосновы почвы - "четвертого царства природы" - уже с той поры возрастает все с большей скоростью. Растет и население Земли. И России.

Самое большое внимание к почве проявилось в нашей стране особенно там, где уже определился и окреп новый центр государства Российского, с его к тому времени достаточно густым населением - в лесном и лесостепном поясах, включающих Москву, Санкт-Петербург, Смоленск, Новгород, Рязань, Калугу, Ярославль, Кострому, Вологду, Владимир, Тулу, Казань, Нижний Новгород...

Очень разные по качеству почв эти земледельческие районы еще в XII-XIII веках имели уже большие пашни, на них выращивали не только хлеб, но и лен, овощи, гречиху, горох с викой и даже клевера, опередив в XVII веке травосеянием на благо земле даже старенькую Европу.

Почвы лесной зоны.

Власть человека над природой основана единственно на искусствах и науках,
потому что природою можно повелевать, только повинуясь ее законам.

Ф. Бэкон

    В послеледниковый период начало зеленому миру в умеренном поясе Северного полушария заложили скорее всего лесные породы. Травам не сразу удалось занять здесь свое место. Они расселялись по безлесным местам, прежде всего по долинам рек.

Где появлялся хвойный лес, там создание гумуса, вообще плодородного начала всякой почвы, шло очень медленно. Виноват в этом не столько сам лес, долго сохраняющий органическую массу над землей - в виде стволов и веток, пропитанных смолами, - сколько прохладный климат, сопутствующий образованию леса. И обилие воды, она хоть и дает начало всякой жизни, но одновременно промывает в глубь грунтов молодые и нестойкие органические продукты распада древесины. Эти продукты при соединении с мелкоземом осадочных пород почти всегда создают кислую среду, способствующую разложению органики. Часть ее уходит с водой в глубины грунтов.

И сегодня, по прошествии многих тысяч лет, в нашей густо заселенной подтаежной зоне, где больше смешанных древесных пород, иначе говоря, по всей коренной России, в Прибалтике и в Сибири, окрашенный гумусом слой под лесным опадом или в дернине не превышает в естественных условиях толщины в семь- десять сантиметров. Это ширина человеческой ладони, только всего. А сразу под темным слоем можно увидеть и серенький подзол с высокой кислотностью, и ржаво-коричневый слой вмывания. Ниже них на много метров залегают плотные глины или пески со щебнем. То, что оставил ледник.

Не тронутые человеком дерново-подзолистые или просто подзолистые почвы и сегодня смотрятся почти так же, как и много тысяч лет назад. Хочешь или не хочешь, а сразу вспомнишь слова Жана Дорста о долгом времени, необходимом для создания почвы толщиной в четверть метра. Это почвы серые, желтые, коричневатые, очень своеобразные по цвету.

Если такие слабые земли из-под леса распахать и засеять, скажем, злаками, то на большой урожай рассчитывать нельзя. Но если лес и его остатки сжечь на месте, как это делали наши предки, кочуя с места на место, то урожаи первых лет заметно повысится: зола нейтрализует в земле вредную для злаков кислотность. Однако естественное плодородие этих почв повсюду невелико. И чем глубже и чаще их пахать, тем хуже: подзол выворачивается наверх и создает на поверхности плотную массу с кислой средой. На ней растут только некоторые дикие травы.

А вот лес на нетронутой почве чувствует себя отлично. Растет, густеет, да какой еще лес!

Посмотрите на опушку елового леса в нынешней тайге, на эту слитную стену из огромных - в шесть - восемь этажей - елок. Они стоят несметной ратью, их и буря не раскачает. А каким могуществом веет от старых, в два обхвата, сосен на высоких песчаных гривах! В сосновом лесу свой чистый порядок. И подрост только сосновый. И под ногами только сосновая хвоя да грибы боровики. Нет пустоты; едва упадет старое дерево, как на осветленной поляне тотчас подымется группка сосенок, одна стройней другой, спешат утвердиться на земле. Буйство зелени, красивейшая многоэтажная постройка из веток с хвоей. Она процеживает в солнечный день все лучи и лучики, млеет, замирает. Дух такого леса целителен для человека: он чист и лечебен. Легко представить себе, сколько лучистой энергии захватывают деревья ежечасно, ежедневно! И сколько органического вещества, древесины и хвои, создается лесом с помощью этой энергии. И задерживается, идет на построение могучего ствола и кроны, которые могут жить и сто, и двести лет, чтобы только потом упасть и, разлагаясь, стать землей.
Яндекс.Метрика